Не приведут усилья ни к чему. Я сам себя швырнул навеки в тьму. Я так люблю, что не бегу от боли, Взял эту ношу не по доброй воле. Но эту птицу, - вольную, ничью, Из клетки я освободить хочу. А ты мне предлагаешь строить клетку, Иначе говоря - удвоить клетку. Не приглашай же впредь меня домой. Заманят умереть меня домой. Оставь меня. Не заклинай. Не трогай. Прости за все. Иди своей дорогой. И, лобызая пыль ее следа, Он с матерью простился навсегда. О жизнь - игрок, клятвопреступник вечный! Едва зажжен светильник быстротечный И синий дым взошел на краткий срок, И вот уже колеблет ветерок Безропотное трепетное пламя. Так, управляя нашими делами, Играет небо пламенем души. Остерегись же, смертный! Не спеши Рубить узлы, которыми ты связан, Губить любовь, которой всем обязан!

О ТОМ, КАК НАСТУПИЛА ОСЕНЬ И УМИРАЛА ЛЕЙЛИ

Так повелось, что если болен сад,Кровавых листьев слезы моросят. Как будто веток зрелое здоровье Подорвано и истекает кровью. Прохладна фляга скованной воды. Желты лицом, осунулись сады, А может быть, на них совсем лица нот. Лист в золоте, но скоро пеплом станет. Цветы пожитки чахлые свернули, В кочевье караваном потянули. А там, под ветром, на дороге той Пыль завилась, как локон золотой. Простим сады за то, что в опасеньи Осенней стужи, гибели осенней Бросают за борт кладь былой весны. Изнеженные, как они больны! Пьянеют лозы в сладостном веселыг. Садовник их срезает, чтоб висели, Как головы казненных удальцов На частоколе башенных зубцов. И яблоко, вниз головой вися, Кричит гранату: "Что, не сорвался!" Гранат, как печень треснувшая, страшен. Он источает сок кровавых брашен. Так осенью израненный цветник На бранном поле замертво поник. Лейли с престола юности цветущей Сошла в темницу немощи гнетущей. Кто сглазил молодой ее расцвет? Кто погасил ее лампады свет? Повязку золотую головную Зачем Лейли сменила на иную? И тело, в лен сквозной облачено, Зачем само сквозит, как полотно? Жар лихорадки тело разрушает, Сыпь лихорадки тело украшает.