Он подошел, склонился до земли, И вся от слез могила стала влажной. И хищники вокруг уселись важно, Глаз не сводя внимательных с него. И стало вкруг безлюдно и мертво, И путник проходил возможно реже Дорогой той, недавно лишь проезжей. Так, буйствуя, печалясь и любя, Он истязал и разрушал себя. Так два-три дня провел он, горько плача. Уж лучше смерть, чем жизнь его собачья. И так он обессилел и устал, Что, жизнь прервав, ее не дочитал. Ладья его тонула в темных водах. Да, наконец-то обретал он отдых.

СМЕРТЬ МЕДЖНУНА

Размолотый на мельнице судьбы, Он напоследок взвиться на дыбы, Встать на ноги, раздавленный, пытался, Но, как змея, с обрубком пе срастался. Закрыл глаза, к нагой земле прильнув, И молвил, руки к небу протянув: "Внемли, создатель всех земных созданий, Освободи мне душу от страданий, Соедини с любимою женой И воскреси изгнаньем в мир иной". Так он сказал, могилу обнял нежно, Всем телом к ней прижался безмятежно. Сказал: "Жена!" - и перестал дышать. И так остался навсегда лежать На той последней темной переправе, Что миновать никто из нас не вправе. О ты, сидящий крепко на земле Под крепким кровом в неге и тепле! Вставай, не спи! Жилье твое не прочно, Спешит поток разлиться в час урочный, И рухнет каждый мост когда-нибудь. Встань, не зевай. Гони верблюда в путь! Земля есть прах. Расстанься с нею быстро, Душа твоя истлеет малой искрой. Без сожаленья растопчи свой сан, Не знатным ты предстанешь к небесам. Заранее мертво, что не навеки, Не обожай того, что не навеки.

ПЛЕМЯ МЕДЖНУНА УЗНАЕТ О ЕГО СМЕРТИ

Так на могиле милой он лежал, И весь огонь с лица его сбежал. Так целый месяц тлел он на могиле Иль целый год (иные говорили). Не отходили звери ни на шаг От мертвого. И спал он, словно шах В носилках крытых. И охраной мощной Вокруг стояли звери еженощно. И кладбище травою заросло, Сынам пустыни логово дало. И, сторонясь встречаться с хищной сворой, Про кладбище забыли люди скоро.