А тот, кто видел издали порой Роящийся, подобно пчелам, рой, Предполагал, что то паломник знатный В тени перед дорогою обратной, Надежно охраняемый, уснул, Но если бы он пристальней взглянул, Он увидал бы лишь нагое тело, Что до предела ссохлось и истлело, В чьем облике от всех живых частей Была цела одна лишь связь костей. Столь дорогой гиенам и шакалам, Зиял костяк нетронутым оскалом. Пока оттуда звери не ушли, Запретным слыло кладбище Лейли. Год миновал, и вновь ушли в пустыню Все хищники, что стерегли святыню. Сначала смельчаки, потом и все, Путь проложив к таинственной красе, Заметили и умилились слезно Нагим костям, и мертвый был опознан. Проснулась память, заново жива. Пошла по всей Аравии молва. Разрыли землю, и бок о бок с милой Останки Кейса племя схоронило. Уснули двое рядом навсегда, Уснули вплоть до Страшного суда. Здесь - клятвой обрученные навеки, Там - в колыбели спят, смеживши век". Прошел недолгий срок, когда возник На той могиле маленький цветник, Пристанище всех юношей влюбленных, Паломников селений отдаленных. И каждый, кто пришел тропой такой, Здесь находил отраду и покой. Могильных плит касался он руками, Нтоб исцелил его холодный камень.

ИЗ ПОЭМЫ "СЕМЬ КРАСАВИЦ" БЕХРАМ НАХОДИТ ИЗОБРАЖЕНИЯ СЕМИ КРАСАВИЦ

В Хаварнак однажды прибыл из степей Бехрам, Предался отдохновенью, лени и пирам. Залами бесчисленными как-то он блуждал, Дверь, закрытую в проходе узком, увидал. Он ее дотоль не видел и не знал о ней; Не входил в ту дверь ни ключник и ни казначей. Тут не медля шах от двери ключ у слуг спросил. Ключник тотчас появился, ключ ему вручил. Шах открыл и стал на месте - сильно изумлен, . Будто бы сокровищницу там увидел он. Дивной живописью взоры привлекал покой, Сам Симнар его украсил вещею рукой. Как живые, семь красавиц смотрят со стены. Как зовут, под каждой надпись, из какой страны. Вот Фурак, дочь магараджи, чьи глаза черны, Словно мрак, и лик прекрасней солнца и луны. Вот китайского Хакана дочерь - Ягманаз Зависть лучших дев Китая и твоих, Тараз.