латынь чеканил на испанской лире, король Альфонс Европу просвещал им, Колумб поведал об открытом мире. Язык мой, как ковчег, стал местом встречи ста разных рас, живущих в отдаленье. И семена, что сеяли с охотой апостолы, цветут испанской речью. Ведь Бог на ней послал нам откровенье, Евангелие дав от Дон Кихота. НИ ЖЕРТВОЮ, НИ ПАЛАЧОМ В войне ищу я мира, в мире — брани, в делах — покоя, а в покое — дела, которое взорвёт, что накипело под коркой льда в бушующем вулкане. Ответив на слепой судьбы призванье, скитаюсь по земле, и ставлю смело жизнь — за игру, игру — за жизнь, удела спокойного чураясь. Пребыванье в обличье черепашьем ли, орлином мне тягостно. Таскать приросший дом, или кружить по небу — всё едино. Пусть мы от воли Божьей не уйдём, но сам я выбрал в жизни путь срединный, ни жертвою не став, ни палачом. ВСЕОБЩАЯ БОЛЬ Замолкни, сердце, спрячь свои скрижали со списком бед, и пусть они истлеют на тёмном дне. Кто сам себя жалеет, не должен посвящать в свои печали других, чтоб их дома не стали приютом плача. Жалобы, что зреют в душе самовлюблённой, всюду сеют лишь суетность. Не отделяли своих скорбей от общих люди чести, и ты ищи, хоть это будет трудно, ту боль, в которой ты — со всеми вместе, ту боль, что не унизится до мести, — ведь мелочно всё, что сиюминутно, она же — высшей святости предвестье. ВСЁ ПРОХОДИТ