- На какие средства построен аппарат? - спросил Скайльс.

- Материалы дало правительство. Частью на это пошли мои сбережения.

Лось и Скайльс вернулись к столу. После некоторого молчания Скайльс спросил неуверенно:

- Вы рассчитываете найти на Марсе живых существ?

- Это я увижу утром, в пятницу, 19 августа.

- Я предлагаю вам десять долларов за строчку путевых впечатлений. Аванс шесть фельетонов, по двести строк, чек можете учесть в Стокгольме. Согласны?

Лось засмеялся, кивнул головой, - согласен. (Скайльс присел на углу стола писать чек.)

- Жаль, жаль, что вы не хотите лететь со мной: ведь это, в сущности, так близко, ближе, чем до Стокгольма.

СПУТНИК

Лось стоял, прислонившись плечом к верее раскрытых ворот. Трубка его погасла.

За воротами до набережной Ждановки лежал пустырь. Несколько неярких фонарей отражались в воде. Далеко - смутными и неясными очертаниями возвышались деревья парка. За ними догорал и не мог догореть тусклый, печальный закат. Длинные тучи, тронутые по краям его светом, будто острова, лежали в зеленых водах неба. Над ними синело, темнело небо. Несколько звезд зажглось на нем. Было тихо, - по старому на старой земле. Издалека дошел звук гудящего парохода. Серой тенью пробежала крыса по пустырю.

Рабочий, Кузьмин, давеча мешавший в ведерке сурик, тоже стал в воротах, бросил огонек папироски в темноту:

- Трудно с землей расставаться, - сказал он негромко. - С домом и то трудно расставаться. Из деревни, бывало, идешь на железную дорогу, - раз десять оглянешься. Дом, - хижина, соломой крыта, а - свое, прижилое место. Землю покидать - пустыня.

- Вскипел чайник, - сказал Хохлов, другой рабочий, - иди, Кузьмин, чай пить.

Кузьмин сказал: - так-то, - со вздохом, и пошел к горну. Хохлов - суровый человек, и Кузьмин сели у горна на ящики, и пили чай, осторожно ломали хлеб, отдирали с костей вяленую рыбу, жевали не спеша.