И твоя жизнь, как тень вечерняя длинна и боязлива, вдруг тебе предстанет вестью еще не понятой, когда в тебе она уподобляется то камню, то созвездью.
ВЕЧЕР
За последним домом спать солнце алое ложится, и последними кружится день аккордами опять.
И играют огоньки на обрывах крыш в горелки. Ночь алмазные безделки сыплет сонно в синь реки.
* * *
Детских душ серебряные крылья, чистых душ, что никогда не пели, всё кружили, ближе всё кружили, приближались к жизни и робели,
вас не ждут ли разочарованья?.. Голос будней только слух ваш тронет в мерном гомоне существованья пенье смеха вашего утонет...
ЗА КНИГОЙ
Я зачитался. Я читал давно. С тех пор, как дождь пошел хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, Не слышал я дождя.
Я вглядывался в строки, как в морщины Задумчивости, и часы подряд Стояло время или шло назад. Как вдруг я вижу, краскою карминной В них набрано: закат, закат, закат.
Как нитки ожерелья, строки рвутся И буквы катятся куда хотят. Я знаю, солнце, покидая сад, Должно еще раз было оглянуться Из-за охваченных зарей оград.
А вот как будто ночь по всем приметам. Деревья жмутся по краям дорог, И люди собираются в кружок И тихо рассуждают, каждый слог Дороже золота ценя при этом.
И если я от книги подыму Глаза и за окно уставлюсь взглядом, Как будет близко все, как станет рядом, Сродни и впору сердцу моему!
Но надо глубже вжиться в полутьму И глаз приноровить к ночным громадам, И я увижу, как земле мала Околица, она переросла Себя и стала больше небосвода, А крайняя звезда в конце села, Как свет в последнем домике прихода.
перевод Б.Пастернака
* * *
Заключил лицо твое в ладони и затих. Струится лунный свет. Сокровенней и неизреченней ничего под лунным плачем нет.
Как послушно то, что - тишина, что почти как вещь держу, но кротче, вещь, чья суть и от холодной ночи, и меня, увы, утаена.
Потому, быть может, мы невольно к островкам ладоней устремили волны наших душ и радость и бессилье, но кому они нужны вовне?
Ах, чужому, что мы знать не знали, ах, иному, что найдем едва ли, горестям, что нас связали, ветрам весен, что умчались в дали, и все позабывшей тишине.