* * *

Кто может сказать мне, куда я жизнью своей досягаю? Быть может, я ветром, я бурей витаю, или волною быстрой вскипаю, или я - бледная, мерзнущая в мае, продрогшая березка у пруда?

ЛЕТНЯЯ НОЧЬ В ГОРОДЕ

По низовьям темень расстилая, как холстина, ночь висит сырая, тусклым фонарем освещена. Чуть повыше, контуры теряя, выплыл флигель, чья стена глухая светом занялась, не затухая, и, как спелая луна, источает серебристый свет.

Надо всем нетронутые дали тянутся самим себе вослед. Окна белыми в потемках стали, а домов как будто вовсе нет.

ЛУННАЯ НОЧЬ

Ночь так ясна, бездонна и безлика. Уснувший замок. Полная луна. На башне бьют часы, и глубина приемлет звук, безмолвием полна. Потом крик сторожа и эхо крика. И ветерок. И снова тишина. И словно пробудившись ото сна, печально где-то произносит скрипка:

Любимая...

* * *

Мне вечер - книга. С переплета сверкает алая камка. Застежек тонких позолоту ласкает медленно рука.

Страницу первую читаю, и ластятся слова ко мне. И над второю замираю, а третья - видится во сне.

* * *

Мы лишь уста. Но кто, скажи, поет из сердца, что для всех вещей одно? Его биенье в нас раздроблено и незаметно. Не перенесет никто ни радости, ни боли всей. Так в осторожной скупости своей мы лишь уста. В самозабвенный миг удары сердца отверзают нас и слышен глас: тогда мы суть, преображенье, лик.

НА СОН ГРЯДУЩИЙ

Я хочу тебе петь, как пели наши матери у колыбели. Провожать тебя в сон и ждать твоего возвращенья из сна, к твоему дыханью прислушиваться, внимать тишине, притаившейся у окна. Я один буду утром знать, как была эта ночь холодна, и как вздрагивал сад за окном, когда попадала в листву звезда. Засыпая взгляни: мой взгляд - словно нежные руки, они тебя бережно будут держать, опуская изредка на кровать на мгновенье, когда в тишине чей-то шорох послышится мне.