Взойдет над тобой цикута и семя крапивы злое, и в ноги сырая известь вонзит иглу за иглою. И будет то черной ночью в магнитных горах высоких, где только волы речные пасутся в ночной осоке. Учись же скрещивать руки, готовь лампаду и ладан и пей этот горный ветер, холодный от скал и кладов. Через два месяца минет срок погребальных обрядов.
Мерцающий млечный меч Сант-Яго из ножен вынул. Прогнулось ночное небо, глухой тишиною хлынув.
Двадцать шестого июня глаза он открыл - и снова закрыл их, уже навеки, августа двадцать шестого... Люди сходились на площадь, где у стены на каменья сбросил усталый Амарго груз одинокого бденья. И как обрывок латыни, прямоугольной и точной, уравновешивал смерть край простыни непорочной.
перевод А.Гелескула
САН-ГАБРИЭЛЬ
(Севилья)
I
Высокий и узкобедрый, стройней тростников лагуны, идет он, кутая тенью глаза и грустные губы; поют горячие вены серебряною струною, а кожа в ночи мерцает, как яблоки под луною. .И туфли мерно роняют в туманы лунных цветений два такта грустных и кратких, как траур облачной тени И нет ему в мире равных ни пальмы в песках кочевий, ни короля на троне, ни в небе звезды вечерней. Когдав над яшмовой грудью лицо он клонит в моленье, ночь на равнину выходит, чтобы упасть на колени. И недруга ив плакучих, властителя бликов лунных, архангеля Габриэля в ночи заклинают струны. - Когда в материнском лоне послышится плач дитяти, припомни цыган бродячих, тебе подаривших платье!
II
Анунсиасьон де лос Рейес за городскою стеною встречает его, одета лохмотьями и луною. И с лилией и улыбкой, склонясь в поклоне плавном, предстал Габриэль-архангел, Хиральды прекрасный правнук.
Таинственные цикады по бисеру замерцали. А звезды по небосклону рассыпались бубенцами.
- О Сан-Габриэль, мне тело иглою пронзила нежность! Твой блеск моих щек горящих коснулся жасмином снежным.