Конечно, не многим умней: Испорченный светских шутов ученик, Набитый, как кукла трухой, Чужими манерами, бредом из книг, Bon mots и иной чепухой, Распутник, кутила, беспечный игрок, Дуэль он устроит шутя, Подхватит любой новомодный порок, Чтоб видели: он — не дитя. И ныне он горд и доволен собой: Прощайте, блондинки! Война! Он ринется первым в решающий бой, И слава ему суждена. Товарищи вскочат взволнованно с мест, Обнимет его командир, И сам Император свой орденский крест Приколет ему на мундир. И смотрит блондинка, меняясь в лице, Как, сам удивляясь себе, Один жеребец на другом жеребце Гарцует навстречу судьбе. Уходит, уходит из города полк, Свершая свой новый вояж Туда, куда требует воинский долг, Точнее — имперская блажь. Гусары, драгуны — героев не счесть, И каждый сражаться готов… Имперская доблесть. Дворянская честь. Ряды деревянных крестов. На пошлой, нелепой, ненужной войне, В бездарном и глупом бою Красавец корнет на лихом скакуне Отыщет погибель свою. Зароют его неопознанный труп С оторванной правой ногой, Под гром барабанов, под музыку труб Домой возвратится другой… Блондинка немного поплачет в углу Над горькой судьбой удальца, Но вечером надо блистать на балу, А слезы не красят лица. Еще она будет пленяться не раз (На день или несколько дней) Компотом из пошлых затасканных фраз,