– Ты имеешь в виду молнию? – спросила Пегги.

Шин Доггерти насупился. Для приличия он снял свою каску и попытался вытереть лицо грязной тряпкой. Результат был далеко не блестящим.

– Это деревянная каска, – пробурчал он. – А грунт мы долбим гранитными кайлами. Таков закон. Большая свалка будет приманкой, – добавил он, указывая на кладбище расплавленного утиля. – Люди используют ее для того, чтобы спасти дома, надеются, что магнитное притяжение металлических обломков притянет небесный огонь. И всякий раз, когда сюда попадает молния, предметы оплавляются. Видела тот автобус? Похож на огромный леденец на солнце. Как хромированная карамель.

– Почему здесь столько гроз? Разве это нормально?

Шин опустил нос.

– Я не имею права об этом говорить, – вздохнул он. – Постепенно ты все узнаешь, а пока не стоит, иначе запутаешься.

Он замялся, переступая с ноги на ногу, затем жестко произнес:

– Эх! Пусть все идет к черту! Узнаешь ты это сейчас или через неделю, по сути, ничего не меняет. Это ведь не настоящие молнии. Речь идет не о грозе, а о войне. Нас бомбардируют. Наши враги затаились в небе, на слоисто-кучевых или кучево-дождевых облаках, как говорят работники метеослужб. Нас обстреливают сверху.

Пегги Сью подняла голову, осматривая небо. Оно было ярко-голубым. И по нему лениво проплывали огромные облака.

– Кажется, что это тучи, – пробурчал Шин, – но на самом деле это крепости. ОНИ – там, в вышине. ОНИ постоянно за нами наблюдают.

– Кто же это?

– Не знаю. Никто никогда не видел их лиц.

Пегги прикусила нижнюю губу. Инстинкт подсказывал ей, что Шин Доггерти не врет.

– Значит, бабушка тебе ничего не сказала? – вздохнул мальчик. – Вероятно, не хотела напугать тебя в первый же день. Она хорошая колдунья, но из-за ее кошачьей коммерции люди ведут себя как страусы: прячут голову в песок.

Пегги указала на воронку у ног.