А всю — от Адама — дорогу веков. И елочный Рай. И военный Ад. И холод рентгеновских сквозняков. И синий хитон, в котором Христос Динарий кесаря отвергал. И все ожоги последних слез, Когда ступаем в черный прогал. VI …Что там, в ее суммарном излучении, Таком горячем, Что я пальцы обожгу?.. …Иль это свечки очень маленькой свечение В тесовой церкви На байкальском берегу… Ты клетка Мира. Ты живая. Ты пульсируешь. А мы — лишь гены этих звездных хромосом. Так больно делишься ты надвое, красивая, Крича на тысячи звериных голосов! Так вот зачем горишь спектральным наваждением, Тугим сиянием Магнитного столба! Да, мы присутствуем при подвиге рождения. Кричи, Галактика! То женская судьба. Ори и тужься! Выгибайся в ярком бешенстве! Един для Космоса Крещенный болью хлеб!.. …Крепись. Когда-нибудь останешься ты бедною, Забытой матерью В избе, где черный креп. VII На черном стекле — железная трава. Там радиогалактика Лебедь А. Она излучает бешеный яд Радости и горя на много лет назад. Она источает огонь и лед Счастья и скорби на много лет вперед. В ее утробе — сто Хиросим, Черные сугробы лагерных зим. Пещерные храмы, где ни одной свечи, В живот по рукоять вонзенные мечи. На кухне моей дует в температурный шов… Над всеми обидами сорока веков Над нищей колыбелью, где человек орет