И казак молодой С облегченной душой Божий храм, помолясь, оставляет. Он приходит к жене, Говорит о войне И печальну жену утешает: «Не тоскуй, не крушись! Лучше богу молись, Чтоб от смерти меня он избавил И чтоб нас, казаков, Сохранил от оков И великой победой прославил. За степьми, говорят, Камней груды лежат И песок при реках золотистый; Бисеров — не бери, Жемчугов — не вари А у жен дорогие монисты». «Что мне в платьях цветных, Что в камнях дорогих, Когда нет тебя, мой ненаглядный? От разлучного дня Не утешат меня Ни сребро, ни жемчуг перекатный. Кто-то мне говорит: „Муж твой будет убит!“ Вот уж по три я слышу то ночи. Видно, мне сиротать, Век вдовой вековать, Не видать твои светлые очи. Не крутить черный ус, Не лобзать алых уст, Не прижать ко груди белоснежной. Твой сынок подрастет, Тятю кликать начнет, Что мне делать тогда, безнадежной?» И с сердечной тоской Тут казак молодой Молодую жену обнимает. «Не тоскуй, — говорит, — Я не буду убит: Ведь не всякий в войне погибает. И недель через пять Ворочуся опять Да с добычей к тебе боевою; Я тебя обниму, Крепко к сердцу прижму И у сердца тебя успокою. Коль паду на войне, Ты не плачь обо мне, Не суши свои ясные очи; Ожидай ты меня Не средь белого дня, Но во тьме ожидай меня ночи.