Кто вином опьянен, кто отдался любви, —

Только б чем-нибудь скорбные думы унять,

Только б мертвую скуку в груди заглушив,

Охватил бы всю душу могучий порыв,

Только б боль от сознанья могла перестать:

Эта боль хуже всех человеческих мук!

Исчезают миры, пролетают века,

Но сознанье мое — заколдованный круг,

Но темница моя — роковая тоска!

Я могу потушить миллионы планет, —

Но лишь сердца в груди я убить не могу:

От него в целом мире спасения нет,

   От него я напрасно бегу.

Вечно все до последнего атома знать —

   Формы, звуки, движенья, цвета —

Знать, какой вопиющий обман красота

И что кроме обмана нам нечего ждать,

   Что за ним — пустота!..

И нельзя умереть, позабыться, уйти,

Ни забвенья, ни мира нигде не найти!

Смерти, смерти!»…

            И в грозный, далекий предел,

Где лишь хаос царит, где кончается мир,

   Сквозь мерцающий синий эфир

Он, как черная туча, стремглав полетел.

Но напрасно руками он очи закрыл

И роптал, и метался, — забвения нет:

Ураган метеоров и звезд, и планет,

   И над грудами груды светил

Выступают во мгле, издеваясь над ним;

И страдающий Дух, жаждой смерти томим,

   Будет вечно стремиться вперед,

Но покоя нигде, никогда не найдет.

1885

БОЛЬНОЙ

   День ото дня все чаще и грустнее

   Я к зеркалу со страхом подхожу,

И как лицо мое становится бледнее,

Как меркнет жизнь в очах, внимательно слежу.

Взгляну ли я в окно, — на даль полей и неба