Обращенного ликом печальным           К иным горизонтам,           К иным временам… И шишак — золотое облако — Тянет ввысь белыми перьями           Над дерзкой красою      Лохмотий вечерних моих! И жалкие крылья мои — Крылья вороньего пугала — Пламенеют, как солнечный шлем,           Отблеском вечера…           Отблеском счастия… И кресты — и далекие окна — И вершины зубчатого леса — Всё дышит ленивым И белым размером           Весны.

5 мая 1904 (Декабрь 1904)

«Ты оденешь меня в серебро…»

Ты оденешь меня в серебро,      И когда я умру, Выйдет месяц — небесный Пьеро,      Встанет красный паяц на юру Мертвый месяц беспомощно нем,      Никому ничего не открыл. Только спросит подругу — зачем      Я когда-то ее полюбил? В этот яростный сон наяву      Опрокинусь я мертвым лицом И паяц испугает сову,      Загремев под горой бубенцом… Знаю — сморщенный лик его стар      И бесстыден в земной наготе. Но зловещий восходит угар —      К небесам, к высоте, к чистоте.

14 мая 1904

«Фиолетовый запад гнетет…»

Фиолетовый запад гнетет, Как пожатье десницы свинцовой. Мы летим неизменно вперед — Исполнители воли суровой. Нас немного. Все в дымных плащах. Брызжут искры и блещут кольчуги.