Он близок, миг рукоплесканий И жалкий мировой рекорд! Всё ниже спуск винтообразный, Всё круче лопастей извив, И вдруг… нелепый, безобразный В однообразьи перерыв… И зверь с умолкшими винтами Повис пугающим углом… Ищи отцветшими глазами Опоры в воздухе… пустом! Уж поздно: на траве равнины Крыла измятая дуга… В сплетеньи проволок машины Рука — мертвее рычага… Зачем ты в небе был, отважный, В свой первый и последний раз? Чтоб львице светской и продажной Поднять к тебе фиалки глаз? Или восторг самозабвенья Губительный изведал ты, Безумно возалкал паденья И сам остановил винты? Иль отравил твой мозг несчастный Грядущих войн ужасный вид: Ночной летун, во мгле ненастной Земле несущий динамит?

1910—январь 1912

ШАГИ КОМАНДОРА

В. А. Зоргеифрею

Тяжкий, плотный занавес у входа,        За ночным окном — туман. Что теперь твоя постылая свобода,        Страх познавший Дон-Жуан? Холодно и пусто в пышной спальне,        Слуги спят, и ночь глуха. Из страны блаженной, незнакомой, дальней        Слышно пенье петуха. Что изменнику блаженства звуки?        Миги жизни сочтены. Донна Анна спит, скрестив на сердце руки,        Донна Анна видит сны… Чьи черты жестокие застыли,        В зеркалах отражены? Анна, Анна, сладко ль спать в могиле?