Незабвенная, прости меня!

11 октября 1915

«Похоронят, зароют глубоко…»

 Похоронят, зароют глубоко, Бедный холмик травой порастет, И услышим: далёко, высоко На земле где-то дождик идет. Ни о чем уж мы больше не спросим, Пробудясь от ленивого сна. Знаем: если не громко — там осень, Если бурно — там, значит, весна. Хорошо, что в дремотные звуки Не вступают восторг и тоска, Что от муки любви и разлуки Упасла гробовая доска. Торопиться не надо, уютно; Здесь, пожалуй, надумаем мы, Что под жизнью беспутной и путной Разумели людские умы.

18 октября 1915

«Милая девушка, что ты колдуешь…»

 Милая девушка, что ты колдуешь        Черным зрачком и плечом? Так и меня ты, пожалуй, взволнуешь,        Только — я здесь ни при чем. Знаю, что этой игрою опасной        Будешь ты многих пленять, Что превратишься из женщины страстной        В умную нежную мать. Но, испытавши судьбы перемены,—        Сколько блаженств и потерь! — Вновь ты родишься из розовой пены        Точно такой, как теперь.

9 декабря 1915

«На улице — дождик и слякоть…»

 На улице — дождик и слякоть, Не знаешь, о чем горевать. И скучно, и хочется плакать, И некуда силы девать. Глухая тоска без причины И дум неотвязный угар.


3 из 4