Погиб и он — когда тот слух к нам долетел,

   Не верилось, и в страхе мы внимали,

Мысль отрывалась вдруг от мелких, пошлых дел,

   От будничной заботы и печали;

«И он, и он погиб», — бледнея, мы шептали.

Нас ужас леденил нежданного конца;

И что-то пронеслось, и душу нам смутило,

И содрогнулися беспечные сердца

Пред этой новою открывшейся могилой…

   Как будто все почувствовали вдруг,

   Что слишком близки нам его мученья

И что недуг его — для всех родной недуг;

Как будто поняли мы сердцем на мгновенье

   Последний вопль его предсмертных мук…

Зачем так много сил дала ему природа?

Ведь с чуткой совестью и страстною душой

Нельзя привыкнуть жить меж нас во тьме глухой…

И он страдал всю жизнь, не находя исхода,

Истерзан внутренней, незримою борьбой.

     О, горе тем, кто в наше время

Проснулся хоть на миг от рокового сна, —

Каким отчаяньем душа его полна,

И как он чувствует тоски гнетущей бремя!

О, горе тем, кто смел доныне сохранить

     Живую душу человека,

Кто не успел в себе сознанья задушить

И кто во прах не пал пред идолами века!

В нем скорбь за всех людей была так велика,

Что, нежным ландышем главу к земле склоняя,

На ниве жизненной он пал, изнемогая,

   Как будто ядом «Красного цветка»

Была отравлена душа его больная…

   Друзья, вот бесконечный ряд могил, —

Редеет круг бойцов… Не стало лучших сил.

   Все честное хороним мы послушно,