Но долго ли еще нам, братья, хоронить?..
Ведь жизнь теперь, как склеп, где так от трупов
душно,
Что скоро нам самим нельзя в нем будет жить…
О, если правда в нас заглохла не совсем,
И голос совести еще не вовсе нем, —
Сюда, друзья, сюда на раннюю могилу!
Оплачем юные надежды и мечты…
Подавленную творческую силу,
Оплачем нежные, убитые цветы,
Мир отстрадавшему!.. Здесь, братья, мы сойдемся
Над гробом тесной, дружеской толпой
И в общей горести хотя на миг сольемся,
И прах его почтим горячею слезой.
1888
«Кой-где листы склонила вниз…»
Кой-где листы склонила вниз
Грозою сломанная ветка,
А дождь сияющий повис,
Как бриллиантовая сетка.
И он был светел и певуч,
И в нем стрижи купались смело,
И там, где падал солнца луч,
Они сверкали грудью белой
На фоне синих грозных туч.
«В темных росистых ветвях встрепенулись веселые птицы…»
В темных росистых ветвях встрепенулись веселые птицы;
Ласточки в небо летят с щебетаньем приветным,
В небо, что тихо наполнилось светом денницы,
Словно глубокая чаша — вином искрометным.
И вот в победной багрянице
Блеснуло солнце в облаках,
Как триумфатор в колеснице
На огнедышащих конях.
Все, что живет, в это утро — светло и беспечно,
Ропщет один лишь поток, от мятежного горя усталый,
И, как титан Прометей, безответные скалы
Он оглашает рыданьем и жалобой вечной.
Май 1888
Боржом