Молва растет, что ночь, что день, Катится в даль и глушь, И ждут сто тысяч деревень. Сто миллионов душ.

Нет, никогда, как в этот год, В тревоге и борьбе, Не ждал, не думал так народ О жизни, о себе...

Росла, невнятная сперва, Неслась, как радио, молва, Как отголосок по лесам, Бежала по стране, Что едет Сталин, едет сам На вороном коне.

Вдоль синих вод, холмов, полей, Проселком, большаком, В шинели, с трубочкой своей, Он едет прямиком.

В одном краю, В другом краю Глядит, с людьми беседует И пишет в книжечку свою Подробно все, что следует.

И будто он невдалеке Коня того поил в реке.

А то еще у старика Спросил он ночью огонька. А этот сторож-старичок Увидел - кто, а сам молчок: Порасспросить его хотел Насчет войны и прочих дел...

За гатью - мост, За взгорьем - склон, Дымок по ветерку... И, может, прямо едет он Навстречу Моргунку.

И все, что на душе берег, С чем в этот год заснуть не мог, С чем утром встал и на ночь лег, С чем ел не впрок И пил не впрок, Все вновь обдумал Моргунок...

- Товарищ Сталин! Дай ответ, Чтоб люди зря не спорили: Конец предвидится аи нет Всей этой суетории?..

И жизнь - на слом, И все на слом Под корень, подчистую. А что к хорошему идем, Так я не протестую.

Ты слушай, выслушай меня, Коснемся, например, коня.

И склад хорош, и стать легка, В монету весь одет. Под Ворошиловым конька Такого, может, нет.

На конной в Ельне куплен был, С дороги перепал, Стоит - и шею опустил, Ну, думаю, попал!..

Блестит в корытечке вода, Свищу, свищу - не пьет, Не ест. И вижу я тогда, Что дело не поет...

А как я вышел поутру, С постели - босиком, Иду, а он впотьмах: хруп-хруп." Стой, думаю, живем!..

Теперь мне тридцать восемь лет, Два года впереди. А в сорок лет - зажитка нет, Так дальше не гляди.

И при хозяйстве, как сейчас, Да при коне

Своим двором пожить хоть раз Хотелось мне.

Земля в длину и в ширину Кругом своя.