Видала ль ты, как, беспокоясь, Изида к Озирису шла? Как Египтянка сорвала Перед Антонием свой пояс И жемчуг выпила, на стол В притворном ужасе склоняясь, Пока проконсул, насыщаясь Соленой скумброй, пил рассол? И как оплакан Афродитой Был Адониса катафалк? Вел не тебя ли Аменалк, Бог, в Гелиополисе скрытый? Ты знала ль Тота грозный вид, Плач Ио у зеленых склонов, Покрытых краской фараонов Во тьме высоких пирамид?

――――

Что ж, устремляя глаз сиянье Атласное в окрестный мрак, Иди, у ног моих приляг И пой свои воспоминанья, Как со Святым Младенцем шла С равнины Дева назаретской; Ведь ты хранила сон их детский И по пустыням их вела. Пой мне о вечере багряном, Том душном вечере, когда Смех Антиноя, как вода, Звенел в ладье пред Адрианом. А ты была тогда одна И так достать его хотела, Раба, чей красен рот, а тело — Слоновой кости белизна. О Лабиринте, где упрямо Бык угрожал из темноты; О ночи, как пробралась ты Через гранитный плинтус храма, Когда сквозь пышный коридор Летел багровый Ибис с криком И темный пот стекал по ликам Поющих в страхе Мандрагор, И плакал в вязком водоеме Огромный, сонный крокодил И, сбросив ожерелья, в Нил Вернулся в тягостной истоме.


2 из 9