Космополит безродный,Крестьянин с животиною в хлеву,Профессор с унизительной зарплатой,И жители несчастных наших сел…Они, по-твоему, что ли виноваты?Какой же, все ж ты, папочка, осел!»Чтоб этот спор не стал партийным спором,Пустяк не обернулся бы грозой,Вновь выпили по рюмочке ликераИ закусили сыром «со слезой».Белело небо – то от ТЭЦ далекойДовольно быстро плыли облака.Через тройные стекла еврооконПросачивался гром грузовика.Метро под полом снова стало слышно.По потолку забегала малышка.Жена пошла и погасила свет.День начался. Все – ночи больше нет.4Мои герои все-таки собрались,Отправились на Танькин сабантуй,Одно лишь муж условие поставил:В обратный путь чтоб мамочку – за руль.Вручив конверт и пожелав здоровья,Они уселись на диван в углу,Вступили в хор обычного злословьяИ дождались – позвали всех к столу.Стол собран был не то что неумело,Не то что скромно, но совсем не так…Иль школьница взялась за это дело,Или замшелый старый холостяк.Салат готовый, рядом с ним медузаСо спаржею, корейская еда,Но русское ее не примет пузо —Переварить не сможет никогда.Морковка (в том же куплена отделе),Икорка, бедной роскоши каре,Скотч-виски, как медаль на голом теле,И курица с картофельным пюре.(Не первый раз я в небольшом рассказеПишу о том, что было на столе,Мне б о еде, как будто о проказе, Не поминать, при нашей толщине…Люблю я стол накрыть, зажарить утку,С антоновкой, с капустой покислей…Но это я отвлекся на минутку,Вернемся-ка
