предмет…Поэзии ведь в этой дуре нет…Ее пороть бы, а не поздравлять…»И начал он свои стихи читать.«Наша жизнь неповторима,И не стоит повторять:С мужем, что ли, нелюбимымДвадцать восемь лет опять?С непонятною работойНе справляться много лет?Что ль в заштопанных колготахСнова есть дрянной обед?Обосравшись в сей юдоли,В кукиш склавши три перста,Попрошу о лучшей долеНезнакомого Христа.Совершенно перестроясьВ помутившихся мозгах,Проповедую про совесть,Про любовь и Божий страх…»Жена заметно огорчилась тут:От них всего лишь милой шутки ждут,О пустяке ведь только попросила,И ни к чему такая злость и сила!И, главное, за что? Простая баба,Не хуже и не лучше остальных.Не сильно надорвался бы, когда быОн написал простой, обычный стих!«Как ты жесток! Откуда столько злости?Ведь собираемся мы к этим людям в гости!Конечно, мы читать не станем им,Но с настроеньем можно ли таким?!»3«Не бойся, мама, не грусти напрасно!Я напишу для Зуевой твоей:«Ты, Таня, работяща и прекрасна»И зарифмую «юбилей – налей».Писать стихи – веселая работа!Писать для дуры – непосильный труд:Ты пишешь поздравительное что-то,А из тебя насмешки злые прут!Ведь нам, считай, в обмен на наши годы,Дана своя, особенная стать:Мы обладаем чудною свободойНи по какому поводу не врать,Не льстить себе, не падать на колени,О тайном, непонятном не тужить,Чтоб нам десятилетья мерзкой лениНе выдавали за святую жизнь».«Нельзя судить так строго и беспечноЛюдей, что с нами рядом столько лет!Не ангелы они, увы, конечно,Но и у нас такого права нет.Не так уж много подлинных злодеев,Но больше павших в жизненной борьбе.Ведь это все же, папочка, Рассея,Неужто нужно объяснять тебе?Ты хочешь гнев обрушить благородныйНа чью-то виноватую главу?А жертва кто?
