Взяла пилу одной рукой, Кинжал другою подавала. И вот, под острою пилой Скрыпит железо; распадает Блистая цепь и чуть звенит. Она его приподымает; И так рыдая говорит: XXVIII «Да!.. Пленник… Ты меня забудешь… Прости!.. Прости же… Навсегда; Прости! Навек!.. Как счастлив будешь, Ах!.. Вспомни обо мне тогда… Тогда!.. Быть может, уж могилой Желанной скрыта буду я; Быть может… Скажешь ты уныло: Она любила и меня!..» И девы бледные ланиты, Почти потухшие глаза, Смущенный лик, тоской убитый, Не освежит одна слеза!.. И только рвутся вопли муки… Она берет его за руки И в поле темное спешит, Где чрез утесы путь лежит. XXIX Идут, идут; остановились, Вздохнув, назад оборотились; Но роковой ударил час… Раздался выстрел – и как раз Мой пленник падает. Не муку, Но смерть изображает взор; Кладет на сердце тихо руку… Так медленно по скату гор, На солнце искрами блистая, Спадает глыба снеговая. Как вместе с ним поражена, Без чувства падает она; Как будто пуля роковая Одним ударом, в один миг, Обеих вдруг сразила их. ……………… XXX Но очи русского смыкает Уж смерть холодною рукой; Он вздох последний испускает, И он уж там – и кровь рекой Застыла в жилах охладевших; В его руках оцепеневших Еще кинжал блестя лежит;