Не смея ввериться, как прежде, Всё изменяющей надежде; Мир был чужой мне, жизнь пуста – Уж я был в Греции прекрасной, А для души моей несчастной Ее лишь вид отравой был. День приходил – день уходил; Уже с Балканския вершины Открылись Греции долины, Уж море синее, блестя Под солнцем пламенным Востока, Как шум нагорного потока, Обрадовало вдруг меня… Но как спастися нам от Рока! – Я здесь нашел, здесь погубил Почти всё то, что я любил.

Часть II

Где Геллеспонт седой, широкий, Плеская волнами, шумит, Покрытый лесом, одинокий, Афос задумчивый стоит. Венчанный грозными скалами, Как неприступными стенами Он окружен. Ни быстрых волн, Ни свиста ветров не боится. Беда тому, чей бренный челн Порывом их к нему домчится. Его высокое чело Травой и мохом заросло. Между стремнин, между кустами Изрезан узкими тропами, С востока ряд зубчатых гор К подошве тянутся Афоса, И башни гордые Лемоса Встречает удивленный взор… Порою корабли водами На быстрых белых парусах Летали между островами, Как бы на лебедя крылах. Воспоминанье здесь одною Прошедшей истиной живет. Там Цареградский путь идет Чрез поле черной полосою. (Я шел, не чувствуя себя; Я был в стремительном волненье, Увидев, Греция, тебя!)… Кустарник дикий в отдаленье