Вся отдана наслажденью, Оригинален наряд, — Дома одеты, а в люди Полураздеться спешат: Голые спины и голые груди! (Впрочем, не к каждой из дам Эти идут укоризны: Так, например, только лечатся там Скромные дочери нашей отчизны…) Наш благородный герой Там свои сети раскинул, Там он блистал еще годик-другой, Но и оттудова сгинул. Лет через восемь потом Он воротился в Петрополь, Всё еще строен, как тополь, Но уже несколько хром, То есть не хром, а немножко Стала шалить его левая ножка — Вовсе не гнулась! Шагал Ею он словно поленом, То вдруг внезапно болтал В воздухе правым коленом. Белый платочек в руке, Грусть на челе горделивом, Волосы с бурым отливом — И ни кровинки в щеке! Плохо!.. А вкусы так пошлы и грубы, Дай им красавчика, кровь с молоком.. Волк, у которого выпали зубы, Бешено взвыл; огляделся кругом Да и решился… Трудами питаться Нет ни уменья, ни сил, В бедности гнусной открыто признаться Перед друзьями, которых кормил, И удалиться с роскошного пира — Нет! добровольно герой Санктпетербургского модного мира Не достигает развязки такой. Молод — так дело женитьбой поправит, Стар — так игорный притон заведет, Вексель фальшивый составит, В легкую службу пойдет… Славная служба! Наш старый красавец Чуть не пошел было этой тропой, Да не годился… Вот этот мерзавец!