Подлости явной: в игре он платил. Муза! воспой же его добродетели! Вспомни, он набожен был; Вспомни, он руку свою тороватую Вечно раскрытой держал, Даже Жуковскому что-то на статую По доброте своей дал! Счастье, однако, на свете непрочно — Хуже да хуже с годами дела. Сил ему много отпущено, точно, Да красота изменять начала. Он уж купил три таинственных банки: Это — для губ, для лица и бровей, Учетверил благородство осанки И величавость походки своей; Ходит по Невскому с палкой, с лорнетом Сорокалетний герой. Ходит зимою, весною и летом, Ходит и думает: «Черт же с тобой, Город проклятый! Я строен, как тополь, Счастье найду по другим городам!» И, рассердясь, покидает Петрополь… Может быть, ведомо вам, Что за границей местами есть воды, Где собирается множество дам — Милых поклонниц свободы, Дам и отчасти девиц, Ежели дам, то в замужстве несчастных; Разного возраста лиц, Но одинаково страстных, — Словом, таких, у которых талант Жалкою славой прославиться в свете И за которых Жорж Санд Перед мыслителем русским в ответе. Что привлекает их в город такой, Славный не столько водами, Сколько азартной игрой И… но вы знаете сами… Трудно решить. Говорят, Годы терпенья и плена, Тяжких обид и досад Вдруг выкупает измена; Ежели так, то целительность вод Не подлежит никакому сомненью. Бурно их жизнь там идет,