То время, как «свобода», «гласность», Которыми набили мы теперь Оскому, как незрелыми плодами, Не слышались и в шутку между нами. Когда считался зверем либерал, Когда слова «общественное благо» И произнесть нужна была отвага, Которою никто не обладал! Когда одни житейские условья Сближали нас, а попросту расчет, И лишь в одном сливались все сословья, Что дружно налегали на народ…

Пальцов

Великий век, когда блистал Среди безгласных поколений Администратор-генерал И откупщик — кабачный гений!

Миша

Ты, думаю, охоту на двуногих Застал еще в ребячестве своем. Слыхал ты вопли стариков убогих И женщин, засекаемых кнутом? Я думаю, ты был не полугода И не забыл порядки тех времен, Когда, в ответ стенаниям народа, Мысль русская стонала в полутон?

Пальцов

Великий век — великих мер! «Не рассуждать — повиноваться!» — Девиз был общий; сам Гомер Не смел Омиром называться.

Миша

Припомни, как в то время золотое Учили нас? Раздолье-то какое! Сын барина, чиновника, князька Настолько норовил образоваться, Чтоб на чужие плечи забираться Уметь — а там дорога широка! Три фазиса дворянское развитье Прекрасные являло нам тогда: В дни юности — кутеж и стеклобитье, Наука жизни — в зрелые года (Которую не в школах европейских —