Я и сам не крещен и с рожденья не верю

В молитвы старух,

Что рвались, будто птицы из храма в зенит

К одинокой звезде.

Отчего же тогда шорох пыли дорожной

Тревожит мой слух

И в час истины хочется руки к полночному

Небу воздеть?

Отчего я готов привязаться покрепче

Ремнем к алтарю

И взлететь вместе с храмом над городом, полным

Дневной суеты?!

Но бросаю перо и хватаю гитара,

И часто курю.

И грущу потому, что горючего нет,

И реактор остыл.

Вот под вечер придет человек в мой просторный

Бревенчатый дом;

Сядет рядом со мной, ужин съест, выпьет чаю,

Начнет разговор.

Мы на прежней земле обретаем друг друга

С великим трудом.

А на новой деревья, трава и хлеба

Не взошли до сих пор.

Нам никто не поможет здесь выжить и выбрать

Судьбу и любовь.

Наших мук не увидят и слезы осудят,

И слов не поймут.

Значит, будут еще на губах запекаться

И песни, и кровь, —

Видишь, снова солдаты Пилата Христа

На Голгофу ведут.

УКРАИНА

Украина, Украина, ты печаль моя святая,

И твое больное сердце бьется в атомной грязи.

В славном городе Ростове я черновики листаю

И слежу, как мимо дома ночь разбойная скользит.

Я вошел бы, Украина, в тень лесов твоих бродяжьих.

Я испил бы, Украина, из озер твоих и рек.

Сохрани нас, Украина, осени крылом лебяжьим.

Схорони нас, Украина, если мы уснем навек.

Смерть похожа на причуду доброй бабушки-природы,

Смерть похожа на улыбку нестерпимой красоты.

Как жена дозиметриста, смерть в былинах черных бродит

И сажает вдоль дороги темно-красные цветы.