Мне женщина улыбчивая снится,

А рукопись осталась на столе

В чужом саду. Ей суждено истлеть

И в поросли весенней воплотиться.

В стволы и ветви мятые страницы

Войдут и проживут еще сто лет.

Пока мы будем яростно стареть

И забывать друзей любимых лица.

Когда умру, не стану пить из Леты.

Пойду опять бродягой и поэтом,

Чтобы однажды вспомнить на заре,

Как в августе недолгую неделю

Среди деревьев и других изделий

Я тоже понимал язык зверей.

Я тоже понимал язык зверей

И наизусть учил твои наряды.

Сменила платье, одарила взглядом

Хозяйка троллей домовых и фей.

Акустика картинных галерей

Возвысит медь военного парада,

И нежатся лукавые Плеяды

В прожекторах зенитных батарей.

Кто колдовал богатство и почет?

Осталось октябрей наперечет, —

Больное небо покидают птицы.

До лба земною тяжестью полна,

Любовь до гроба. До утра – жена, —

Мне женщина улыбчивая снится.

На красоту надеются и ждут,

Когда ее по улицам горбатым

В холщевом балахоне поведут

На эшафот похмельные солдаты.

Толпа волнуется, как море в ноябре,

Но оставляет коридор конвою.

Свист пацанвы схлестнулся с бабьим воем,

И на молитву времени в обрез.

Резвится знать, готовится палач,