Затем, покинув Брокен, Приплыл лечиться в Англи-ю, Где, пристрастившись к питию, Леченьем пренебрег он. Портвейн хороший, по словам Вот этого субъекта, Дает тепло больным костям, И часто мы, признаюсь вам, Зовем его Винспектор». Я не терял присутствия — Невольный юмор! — духа, Пока (хотя был кроток я) Речь провоцирующая Вдруг не коснулась слуха: «Кухаркам, кажется, всегда Напомнить есть причина, Что вкусной может быть еда, А недоступные места Совсем не для графина. А ваш слуга? Не разогреть, Лишь сжечь способен ужин! Кем он работать сможет впредь? (Чтоб это все уразуметь, Специалист не нужен.) Кусочек дичи был неплох, Иначе все с гарниром! Вы старый выбрали горох, И я б на холод — видит бог! — Не ставил гренки с сыром. Хлеб, я бы так предположил, Вкуснее из пшеницы. А то, что я у вас здесь пил, Чуть лучше выглядит чернил, Но в пищу не годится». Затем, смотря по сторонам И бормоча: «О! Боже!», Сказал: «А комната? Она Совсем уюта лишена, Да и простора тоже. А ваши окна так узки…» Тут я вмешался резко: «Мой архитектор мастерски Оформил окна — их эскиз Одобрил сам Джон Рескин». «Я даже знать его не знал —