ведь тот настолько неординарен, что всё ещё не удаётся к нему привыкнуть, привыкнуть, чтобы не обращать на него вниманья и больше не узнавать себя по нему поминутно, как по полёту птицу: а, так вот я, оказывается, какой персонаж 8 конечно, оказывается, а ты что мыслил, ты, верно, мыслил, что нет, что ни в коей мере, зачем же, иллюзий питать не надо, ты именно вот такой и, прости за упрямую прямоту, никакой помимо 9 ибо каким ещё ты можешь быть персонажем, если твоя латиница смотрит мокрицей, кириллица — сколопендрой, однако и та, и эта пытается мимикрировать, причём как раз под пернатое 10 и не просто, даже не просто пернатое, а такое, которое чуть ли не самых похвальных свойств, über, что называется, alles, летящее, на прищур дотошного филорнита, i. e. птицелюба, с поспешностью если не дикого голубя, то по крайности пустельги, балобана, с околосоколиной, коллега, с околосоколиной 11 и рассуждая в том же ключе, по лицам то есть, по некоторым, что ли, ролям, нельзя не заметить, что так получается гармоничней, поскольку лета в данной версии клонят не столько к прозе, сколько к изящной драме, что, разумеется, замечательно, ибо причастность к такому искусству, пусть даже и отвлечённая, дорогого стоит, а что же не замечательно 12