очевидно, то, что в целом те же лета третируют нас достаточно некрасиво, вы правы, лета не питают к нам ни малейшего пиетета, точней, положительно не щадят нас: морщинят и всё такое, считайте, глумятся, хотя если вдуматься с их позиции, то отчего бы и нет, ибо что им, не вольные, что ли, они грифоны или, положим, веталы 13 но ладно глумились бы лишь над плотью, над плотью куда ни шло, да и шут с ней, низменной да постылой, так нет, потешаются и над нежной праджней, ведь это как раз они наливают сосуд ума зельем смурости 14 и не мудрствуйте боязливо, не к смерти ли в нём смеркается, потому что к чему же ещё, в нём смеркается, он становится близорук, курослеп и всё чаще не может чего-то вообразить, припомнить, чего-то типа каких-то дат, чьих-то манер и черт, пусть и некогда ненаглядных 15 и то и дело мерещатся ему скрипы грядущего катафалка, куплеты его печального лихача, и всечасно страдает вопросами, коих не излечить, беда, был, смеётся в народе, ум, а сделался межеум 16 и по этому казусу — казусу застарелой пасмури мозговой — продолжение следует по ролям и по лицам не очень-то чётким, а то и не чётким ничуть 17 ничего, не в чёткости, сударь, счастье, а в чём же, а в том, чтобы не обрывалась сюжетная канитель, чтобы действие,