Сбивая наивность с меня, малыша,мне сыпали ум с тараканами в щи,мне мудрость нашёптывали, шурша,вшитые в швы рубашки вши.Но бедность — не ум, и деньги — не ум,и всё-таки я понемножечкувзрослел неумело,взрослел наобум,когда меня били под ложечку.Я ботал по фене, шпана из шпаны,слюнявил чинарик подобранный.Кишками я выучил голод войныи вызубрил родину рёбрами.Мне не дали славу — я сам её взял,но, почестей ей не оказывая,набил свою душу людьми, как вокзалво время эвакуации.В душе моей больше чем семьдесят стран,все концлагеря, монументы,и гордость за нашу эпоху, и срам,и шулеры, и президенты.Глотая эпоху и ею давясь,но так, что ни разу не вырвало,я знаю не меньше, чем пыль или грязь,и больше всех воронов мира.И я возгордился, чрезмерно игрив.Зазнался я так несусветно,как будто бы вытатуирован грифна мне: «Совершенно секретно».
