вдруг испугала поющая темень, ибо я стольких услышал в той просьбе: «Женя, дай денег!                                Женя, дай денег!» В годы скитальчества и унижений Женькою был я —                             не только Женей. И говорили бродяги мне:                                            «Женька, ты потерпел бы ишшо —                                          хоть маленько. Бог всё увидит — ташшы свой крест. Голод не выдаст,                                 свинья не съест». Крест я под кожей тащил —                                              не на теле. Голод не выдал,                            и свиньи не съели. Был для кого-то эстрадным и модным — самосознанье осталось голодным. Перед всемирной нуждою проклятой, как перед страшной разверзшейся бездной, вы,       кто считает, что я — богатый, если б вы знали —                              какой я бедный. Если бы это спасло от печалей мир,         где голодные столькие Женьки, я бы стихи свои бросил печатать, я бы печатал одни только деньги. Я бы пошёл                    на фальшивомонетчество, лишь бы тебя накормить,                                              человечество! Но избегайте                        приторно-святочной благотворительности,                                        как блуда. Разве истории                            недостаточно «благотворительности» Колумба? Вот чем его сошествье на сушу и завершилось, как сновиденье —