Отличался он тем, что имел редкостный, прямо сказать, превосходный мужской признак, с виду словно гриб мацутакэ. И вот взял он себе жену; когда же впервые собрался соединиться с ней, крепкая дубинка его вдруг опала, став маленькой и мягкой, словно фитиль лампы, и никакого толку от неё не было. Он и конфузился, и раздражался, и негодовал, а в конце концов решил: "Переменю-ка я жену, может, с другой больше повезёт". Сменил он их сотню, но так ничего и не достиг. Он впал в безумную ярость и теперь живёт один.

Я-то думал, что такое бывает только в "Собрании подобранных сокровищ Удзи" или в других древних книгах, но самому быть свидетелем… Люди тихонько шептались, что такова, верно, была месть тех змей — пресечь его род.

Жизнь всех существ и тварей, даже блох и вшей, должно ценить наравне с человеческой. Убивать же спаривающихся животных — самый большой грех.

(Сборник японских легенд и сказаний, XIII век.)

*

Вишни и те

Могут противными стать

Под писк комаров.

*

Муравьиная тропка

Не от той ли гряды облаков

Берёт начало?

*

На коже девичьей

Следы от блошиных укусов

И те прелестны.

*

"Дайте-дайте!" -

Плача, ручки тянет дитя

К светлой луне.

Тоскливо становится сиротке…

Тоскливо становится сиротке, когда дети распевают всем известную песню: "С пальцем во рту у ворот стоит…" Он не играет с другими детьми, а целыми днями сидит, сжавшись в комок, один-одинёшенек под кучей хвороста или мисканта. И так ему грустно…

Лети же сюда,