Сердцу надо до смешного мало. Пусть же разорвут меня на части И на всех соборах проклянут За нечеловеческое счастье Этих изумительных минут. Милый голос, теплота руки… Вот и все: моря и океаны, Города, пустыни, царства, страны, Это все — такие пустяки. Милый голос, теплота руки…

1926,

Москва

В пути

Я шел и полз. Всего мне было мало, Глазами все хотелось зачерпнуть — И хризолит безмолвного Байкала, И ручейков серебряную ртуть. Как тешится порой судьба над нами — Я все забыл на несколько минут И всматривался жадными глазами В Иркутск, запеленованный снегами, И Ангары кипящий изумруд.

1927

«Глаза слезой не затуманились…»

Глаза слезой не затуманились, Душа почти уже мертва, Не мы — друг другу чинно кланялись Окаменевшие слова. Не верилось, что радость общая Когда-то связывала нас, Ни по улыбке полусморщенной, Ни по движенью наших глаз. Глаза слезой не затуманились, Душа почти уже мертва, Не мы — друг другу чинно кланялись Окаменевшие слова.

1929

Москва

Рок

Есть в жизни каждого один ужасный час, Его знавали скифы и Эллада, И от него не отрывали глаз