я надкусил плоды у будущей победы! И я вспОмнил запах скошенной травы! Когда вот только-что, на срезах капли сока, и в душном мареве испарина земли, и звон бруска о лезвие косы, обратный ход, движения в такт, и хохоток идущих баб за косарями, по колкой выбритой земле, с граблями, и птиц, сводящих мужиков с ума своим стремленьем увести их от гнезда. И длинноногий контактер — кузнечик, сидящий под одеждами, на плечиках, бросающий свой треск в хоры, на ветер, должно быть, тоже в это время впомнил и звонкий смех девиц в коротких платьях, с напевом, целый день снопы творящих, избы иссохшие за годы жизни бревна, чернеющие, в трещинах; оконные некрашенные, в грязных стеклах рамы, красивое лицо бабули Тани, колдунии, известной всей округе… Я вспомнил запах скошенной травы! Я вспомнил дерево шершавое на козлах и зубы той извилистой пилы, когда расписывался мой злаченый паркер за узелок с одеждой, у колонки, в которой перекачивают звонкие монеты. Я вспомнил себя маленьким мальчонкой, хватающим шлифованные ручки, лемех, и в плуге, уткнувшемся в фундамент, столько силы я вспомнил! К венцу приставленные силосные вилы, высокое крыльцо, и гаммы, овеществленные в крестьянском снаряжении. Я вспомнил сени и запах дуба в теле толстых бочек, и конской черной гривы клочья, и седел кожу, хомутов, поленья дров, и половиц качели ведро с холодной ключевой водой у самой двери. Я вспомнил — гений