Зулуленд был настоящим рассадником змей – нигде в Африке мне не встречалось больше ядовитых пресмыкающихся, чем здесь. Чаще всего попадался буфоттер: я дважды сталкивался с этой опасной змеей, но оба раза отделывался испугом.

Однажды я скрадывал каменного козла. На мне была обычная полевая форма, включавшая шерстяные гетры. Почувствовав легкий удар чего-то твердого по ноге, я подумал, что задел ветку, и сделал нетерпеливое движение, чтобы освободиться – все внимание было направлено на антилопу. В тот же миг я ощутил, что вторую ногу сжимает упругое кольцо, глянул вниз и увидел здоровенного буфоттера – он вонзил зубы в одну из гетр, а змеиный хвост обвился вокруг другой. К счастью, ядовитые зубы завязли в толстой шерстяной материи. Обезумев от страха, я сбил гадину на землю стволом ружья и колотил ее, пока не убил. В результате пострадала винтовка, зато козел мог благодарить судьбу.

Через некоторое время я, так сказать, провел ночь в одной постели с буфоттером. Наши постели устраивались тогда очень просто: несколько охапок травы, а сверху покрывало; подушкой служило седло. И вот однажды утром выяснилось, что змея устроилась на ночь в траве, на которой я спал – видимо, ее привлекло тепло. После этого случая я еще долго с повышенным вниманием относился к устройству своего ложа.

Вскоре мне довелось познакомиться с самой опасной из ядовитых змей Африки. В тот день, охотясь верхом, я застрелил дукера; антилопа упала в густой траве в сотне шагов от меня. Я направил лошадь к тому месту, и вдруг она резко остановилась, испуганно захрапев: навстречу нам из травы с шипением поднялась черная мамба. Моя реакция была мгновенной: опустив ствол дробовика, я нажал на спуск. Дробь на короткой дистанции действует подобно пуле, и выстрел оторвал змее голову.

Слухи о приближающейся войне носились в воздухе, и все же никто не хотел им верить. В конце сентября меня перевели в Эшове, а через неделю пришло известие: война объявлена, буры вторглись в Наталь.