
Мы ждали отправки на фронт, но были жестоко разочарованы: в Эшове все шло по-старому, хотя в связи с переходом на военное положение нам прибавили жалованье. Европейцы по-прежнему играли в поло и в теннис, и в клубах давались балы. На одном из них, в перерыве между танцами, я узнал, что назначаюсь комендантом маленького пограничного форта Джалланд, куда и отправился, едва успев переодеться и собрать вещи.
Гарнизон форта состоял из двенадцати человек, из них двое белых, оба мои знакомые. Мы вели весьма привольную жизнь. Местность вокруг была холмистая, и время от времени на одном из дальних холмов показывались бурские патрули. Обрадовавшись развлечению, мы принимались палить по ним, и буры отвечали тем же. Эти перестрелки были совершенно безобидным препровождением времени – нас разделяло не меньше километра, и все обходилось без жертв.
Но сладкому житью в Джалланде скоро пришел конец – меня назначили офицером полевой связи, то есть попросту фельдъегерем, и в течение следующих месяцев я изрядно помотался с депешами и приказами по всей границе, иногда по двенадцать часов на вылезая из седла. Непосредственного участия в боевых действиях я не принимал, однако новая должность позволила мне побывать во многих горячих местах и многое повидать. Тем не менее я думаю, что воспоминаниям этого периода не место в книге о дикой Африке; англо-бурская война велась в основном европейцами против европейцев, и я упоминаю о ней лишь для того, чтобы точнее передать обстановку в стране в те годы.
В июне 1901 г. закончился срок моей службы в Горной полиции Наталя, и я решил перебраться в Германскую Юго-Западную Африку. Самым быстрым и надежным считался путь по морю.
Жизнь в портовых городах Южной Африки была очень оживленной. Солдаты и офицеры, прибывшие в короткий отпуск с театра военных действий, торопились истратить свое золото, пока их не настигла пуля бородатого бурского снайпера; клубы, пивные и рестораны были открыты круглосуточно. И повсюду броские плакаты приглашали всех желающих на вербовочные пункты – шел набор добровольцев.
