Игорь Васильевич мог бы сполна узнать цену "контркультурному" самоутверждению, вывернув пиджак подкладкой наружу, привязав к ноге консервную банку и пройдясь разок козырем по Калининскому проспекту. Думается, что совершить такой акт ему было бы труднее, чем написать очередную монографию. Конечно, молодому человеку труднее было бы написать монографию, но ощущения на проспекте он испытал бы не менее сильные, чем социолог; и, что немаловажно, в случае чего не смог бы документально подтвердить, что "проводит социологический эксперимент". Возможно, эксперимент такого рода, пусть даже мысленный, натолкнул бы Игоря Васильевича на вопрос, почему молодежь, вместо того, чтобы "расти духовно, выполняя общественные поручения" (здесь я цитирую другого крупного специалиста, С.М.Ковалева)*, обращается к столь накладным формам самоутверждения. Да и вообще - самоутверждение ли это?

-----------------------------------

* См.: Ковалев С.М. Воспитание и самовоспитание. М., 1986, с.17

Hежелание исследователей "опускаться" до уровня исследуемого объекта оборачивается притягиванием его к себе за волосы, то есть наделением "контркультурной" молодежи качествами зрелой личности и реконструкцией движущий ею мотивов в соответствии с логикой взрослого человека. Подобное отношение к молодежи напоминает средневековое отношение к детям: в те времена полагали, что дети отличаются от взрослых только ростом. Hыне склонны полагать, что молодой человек, достигший юридического "совершеннолетия", отличается от взрослого в основном только знаниями и умениями, что он воспринимает себя и других как взрослый, и что в своих поступках он преследует вполне взрослые цели. Иными словами, различия в поведении молодых и более зрелых людей склонны объяснять различием средств, а не различием целей, - склонны объяснять недостаточной "вооруженностью" молодого человека.