Время от времени Поросёнок переставал есть и поднимал кверху рыльце. Это означало: «Вкусно, но маловато соли».

Сильно проголодавшись во время путешествия, Поросёнок снова погружал в котёл свой пятачок и так чавкал, что приводил Ослика в бешенство.

«Скажите пожалуйста, чмокает, чмокает, когда жрёт, точно дядюшка Франсуа за обедом. Да ещё привередничает! Ах, какое свинство, какое свинство!»

И бедный Ослик молча жевал свою солому, с тоскою думая о том, что солома, которую он ест, гораздо хуже той, что служит подстилкой для Розового Поросёнка. И подумать только — этому ничтожеству, чтобы быть счастливым, достаточно было родиться свиньёй!

Когда дядюшка Франсуа, Маринетта, их дети, Суковатая Палка, Фонарь и Сквозняк наконец ушли и хлев опустел, когда братья Волы улеглись на покой и, устав глазеть друг на друга, уснули, Розовый Поросёнок, разомлевший от вкусной еды, почувствовал желание с кем-нибудь поговорить. До сих пор он жил со своей матерью — дамой весьма дородной, — со своими братьями и сестрами, и теперь одиночество его тяготило.

Он хрюкнул:

— Эй, послушай, Осёл!

Ослик не отозвался.

Тогда Розовый Поросёнок заговорил приветливо и даже ласково:

— Ослик, дорогой мой!..

Ослик и на этот раз не отозвался.

Розовый Поросёнок вышел из себя:

— Невежа, Осёл паршивый!

Ослик обиделся и сказал:

— Сударь, я попросил бы вас быть со мной немного повежливее. Во-первых, следует уважать старших, а я много старше вас, а во-вторых, я никогда вас не оскорблял. Я привёз вас сюда, и вы устроились здесь, кажется, совсем недурно. Наконец, нельзя же презирать меня только за то, что я тружусь, даже если вы изволите быть поросёнком!