— Барин, а барин! Да ты жив аль нет? Барин! Живы ли вы?!

— Жив, — ответил тихо седок и пошевелился.

— Ну, слава Богу! А кок я-то испугался! Думал, вы померши!

— А ты кто такой?

— Ямщик ваш! Аль еще не признаете?

— Где же мы? Что со мной случилось? — очнулся седок и вздрогнул: ему стало жутко.

— Едем по дороге… Такая беда вышла. Говорил ведь я. Это место такое проклятое! Тут «они» прячутся. Всякое бывает.

— А теперь-то мы где? — снова переспросил седок, тревожно оглядываясь кругом.

— По дороге едем. Не бойтесь. Действительно, они ехали по ровной дороге в той же самой кибитке. В вышине ярко горели звезды; кругом расстилалось снежное поле; было тихо и морозно.

Седок, совершенно пришедший в себя, увидел, что на козлах сидит тот же ямщик: он повернулся к лошадям спиной, нагнулся к барину и смотрит на него участливо и улыбается, причем на круглом лице сверкают белые зубы.

— Что это было такое? — содрогнувшись, спросил седок.

— Напали бродяги… Они часто в этой лощине прячутся… Тут им лафа… Мост близко, лес, овраг, крутой поворот… Место скверное…

— А ты-то как же? — спросил барин. Он хотел этим сказать: «А разве ты не был с ними заодно?» Но ямщик его не понял.

— Я-то ничего. Здорово им всыпал, — отвечал он. — Будут меня помнить. Не на таковского напали… — Я и на медведя один на один хаживал, а таких-то дохлых и еще бы с десяток отделал… Тот, что вас придушил, у ценя кубарем в овраг скатился. Не знаю, жив ли…

— Спасибо тебе, голубчик, большое спасибо… Никогда не забуду твоей помощи… Ты, может быть, меня от смерти спас… Век не забуду, — проговорил барии, и у него на душе стали радостно и весело.

— Что тут за благодарность? Я шибко испугался, думал, что вы померши… С вами такой оморок вышел.