— Еще бы! Негодяй так стиснул мне горло, что казалось — и дух вон… Я человек больной, слабый… Где же мне с ними бороться!.. Спасибо тебе, голубчик, что спас… Если бы не ты, не знаю, что теперь бы со мной было…

— Вещи ваши я все собрал и в кибитку сложил… Они их повытаскали да по снегу раскидали… Кажись, что ничего не пропало…

— Что вещи… Дело шло о жизни! Вещей не жаль…

— Как не жаль, — возразил ямщик. — Все, поди, трудом нажито… Как не жалеть!

Ямщик задумался и долго молчал, потом обернулся к седоку и, улыбнувшись, проговорил:

— Барин, а знаете ли, что я вам скажу?! Ведь я вас боялся…

— Ты боялся меня? — удивился барин.

— Да. На прошлой неделе один такой же барин, как вы, в этой же лощине ямщика убил и лошадей его угнал… И посейчас не нашли…

— Может ли быть? — поразился барин.

— Верно. Спросите в городе — все скажут.

— Оттого-то ты на меня так подозрительно смотрел?

— Так, так. Боязно было, — подтвердил ямщик.

Барин громко рассмеялся. Ямщик посмотрел на него с удивлением.

— Ну, братец мой, скажу тебе откровенно, а я ведь тебя боялся, — сказал седок.

— Меня? Вот тебе и раз!

— Да. Мне казалось, что ты и свистишь кому-то, и лошадей гонишь нарочно, и на меня подозрительно смотришь…

— То-то вы всё сердились… То не гляди, то не свисти, то тише… Я думаю, — тут не ладно… Да еще вы меня пулей припугнули… Боязно было.

— Какая там пуля! Я и стрелять-то не умею.

Седок и ямщик громко и весело смеялись, вспоминая, как они трусили друг друга.

Вдали, немного в стороне, замелькали огни.

— Это моя деревня. Растеряево называется, — сказал ямщик. — Тут у меня избенка. Семейство живет. Завернули бы вы, барин, обогреться и с перепугу оправиться. У меня и самоварчик есть. Моя баба живо все справит.

— Ладно, голубчик, согласен.