- Занимательные рассуждения. Hо как все это вписывается в то, что происходит сейчас?

"Видишь ли, любой орган у человека, если он не используется или не востребован, атрофируется и со временем может отмереть. Подобная участь грозила и мне, но, поверь, я бы ничего не почувствовал. Всего лишь не проснулся бы, вот и все. Если бы не одно но. Угадай какое."

- Мой новый роман.

"Бинго! Если уж я начал объяснять все на пальцах аллегории, то позволь продолжить тем же. Представь, что тебе шестьдесят, а я твое либидо. Ты не спишь со своей старой женой уже лет пять, а то и больше. Все, что у тебя на нее поднимается, так это рука. Представил?"

- По поводу руки ты погорячился.

"Ладно, ладно. Теперь, представь, что ты западаешь на сногсшибательную восемнадцатилетнюю девицу. Ты, можно сказать, истекаешь по ней слюной и некоторыми другими жидкостями своего организма. В результате я, до сих пор мирно спавший и готовившийся к выходу на пенсию, неожиданно получаю извещение, что должен еще потрудиться на славу отечества. Следишь за мыслью?"

- Слежу. Откуда у тебя эта дурацкая привычка все время спрашивать собеседника не потерял ли он нить разговора? За мной такого не водилось.

Пока на экране монитора появляющиеся буквы складывались в ответ, зазвонил телефон. Майкл не поднял трубку - у него с женой был уговор, что во время его работы она отвечает на все звонки, и что его ни для кого нет, кроме Мардж.

"Особенности моего творческого характера. Я всегда хочу видеть, что меня правильно понимают. Впрочем, не это главное. Hе забывай, ты старик с бесом в ребре, а я твое либидо. Так вот, налицо ситуация, при которой низы не могут, а верхи хотят. Проще выражаясь, ты хочешь ее трахнуть, а твой старый насос уже не то, что раньше."

- Я себя не узнаю, - насмешливо ответил Майкл. - Такие вульгарности не в моем стиле.

"Майки, сейчас, когда я свободен от тебя, я могу выражаться гораздо свободнее. Hо, возвращаясь к вопросу, хочу сказать, что ты нашел хорошую, по твоему мнению, идею для романа и тем самым пробудил меня от спячки. Должен признать, что в моем тогдашнем состоянии у тебя был один шанс на миллион, что я проснусь. Все-таки я был почти что труп."