С тех пор прошло два года, заполненные большим творческим ничем. Hи одной новой книги или хотя бы рассказа, которые я в былые времена изредка опубликовывал в литературных журналах под псевдонимом.

Hо недавно все изменилось. Месяц назад из ниоткуда ко мне пришла великолепная идея из разряда тех, что некоторые писатели ждут целую жизнь. Они появляются незаметно, и ты лениво раскручиваешь новый сюжет, играясь с ним, но не воспринимая всерьез. И вдруг в какой-то момент в голове происходит разряд шаровой молнии, и, поднявшись с удобного дивана, ты начинаешь взволнованно ходить кругами по комнате, понимая, что набрел на золото, копаясь в отходах. Голова неожиданно становится слишком тесной, чтобы уместить мигом ожившую идею со всеми персонажами и поворотами сюжета, и ты боишься упустить ее.

Таким образом, однажды я уселся за компьютер, в последнее время служивший для меня лишь почтовым ящиком, и шесть часов кряду мои пальцы лихорадочно набирали нужные слова, стараясь поспеть за дико скачущей мыслью.

Уже позже, вечером, поняв, что больше мне не написать и строчки, я оторвался от монитора и почувствовал как сильно ноет спина, которая не разгибалась целых шесть часов. Обернувшись, я увидел Энн, сидевшую на диване, поджав ноги. Она не мигая смотрела на меня. Мне показалось, что в ее глазах я увидел слезы, но ручаться не буду.

- Прорыв? - спросила она.

- Прорыв, - устало согласился я и повертел головой по сторонам, хрустнув позвонками в шее.

Она встала с дивана и, подойдя сзади, начала разминать мои затекшие плечи. Затем, когда я почувствовал себя лучше, я поднял ее на руки и отнес в спальню, где мы долго занимались любовью. Во мне словно появился нескончаемый источник энергии как творческой, так и физической, и тот день отпечатался в моей памяти намертво, как самый лучший.

Он был самым лучшим во всех смыслах, потому что с тех пор мой новообретенный источник стал быстро иссякать. Hовый роман, который я начал писать с таким воодушевлением, постепенно превратился во вторую "Слезу Изиды". С каждым новым днем я писал все меньше, а сам процесс давался труднее. Писатель внутри меня проявился на короткое время, высунул язык и исчез.