— Спасибо вам. Я пойду.

— Подумай хорошо, не торопись. А если потребуется моя помощь, приходи, не стесняйся.

Дома, надев старый халат, Байба взялась за уборку комнаты. Она приняла решение. Ей стало радостно и легко, как будто гора с плеч свалилась. Громко напевая, девушка вытирала пыль с ненавистной ей «антикварной» мебели отчима, мыла пол.

У дверей раздался звонок.

— Зигмунд Донатович! — заволновалась Байба. — Что-нибудь случилось? Проходите в комнату.

Старый оперный певец молча сел, достал белоснежный носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

— Случилось. Одна одарённая девушка бросила пение и забыла двух старых людей, которые её полюбили. Жена каждый день тебя вспоминает: «Почему наша Байба не приходит, не заболела ли?» Иду мимо и вдруг слышу — знакомый голос. Вся улица звучит. Вот и решил тебя навестить.

Байбе стало стыдно, что за своими заботами она совсем забыла про стариков. Но как сказать, что с пением покончено раз и навсегда?

— Я поступаю в училище, буду учиться шить платья и пальто. Для пения больше не останется времени, — залпом выпалила она.

— Не делай этого, — встревожился старый Ирбе. — Правда, вряд ли когда-нибудь ты будешь петь, как, скажем, Жермена Гейне-Вагнере, но в жизни случается всякое. Музыка обогащает душу человека, раскрывает перед ним такой громадный мир. Вспомни лицо певца или музыканта, когда он, забыв обо всем, целиком отдаётся музыке. Какая гамма переживаний! Однажды в молодости мне посчастливилось увидеть, как великий пианист Рубинштейн исполнял «Апассионату» Бетховена. Его пальцы, лицо, всё тело радовались, грустили, страдали. Последние аккорды — ив переполненном зале надолго застыла тишина.