Девушке до слёз стало жаль себя. Не плакать, только бы не заплакать!

— Я знаю, я всё понимаю, — Байба так сильно сжала пальцы, что они побелели.

— Ничего ты не знаешь. Ты лишь со стороны взглянула на волшебную страну музыки и даже не попыталась туда проникнуть.

— Зигмунд Донатович, можно я буду приходить к вам по воскресеньям?

— Конечно, детка. Ты всегда будешь для нас желанной гостьей и любимой ученицей.

* * *

Даце долго скрывала от своего одноклассника и лучшего друга Петериса решение поступить в училище. Тайну подруги выдала Байба, которую Петерис случайно встретил на улице. Он тотчас же кинулся к Даце.

Многочисленная семья Эрглисов ужинала. Посреди стола в большой миске аппетитно дымилась молодая картошка, в салате, обильно заправленном сметаной, блестели дольки огурцов и помидоров. Возле каждой тарелки стоял стакан молока.

— Петерис! — обрадовалась Даце. — В самый раз пришел. Садись с нами.

Возражения не помогли. Все потеснились. Рядом с Даце поставили табуретку. На тарелку положили картошку с салатом.

— Что случилось? — с тревогой спросила Даце друга, наблюдая, как нехотя он ест.

— Выйдем, поговорим.

— Кто сегодня дежурный? — Даце посмотрела на младших братьев.

— Мы, — отозвались Юрис и Марис, близнецы.

— Чтобы всё было в порядке: посуда вымыта, кухня прибрана. Приду — проверю.

Какое-то время оба молча шагали в сторону парка. Люди в надежде на вечернюю прохладу широко распахнули окна квартир, но с улицы несло накопившимся за день зноем, запахом асфальта и бензина.

Петерис шёл быстро, плотно сжав губы, глаза его недовольно сверкали за стёклами очков.

— Это правда, что ты уходишь из школы?

— Правда.

— Ты хоть чуточку соображаешь, что делаешь? С твоими-то способностями и в профтех! Ты же не дебилка!