Это, без сомненья, был голос Дауманта. Байба обернулась.

— А ты что здесь делаешь?

— Можешь меня поздравить! Я первокурсник этого училища, — Даумант блеснул белозубой улыбкой.

— Не паясничай!

— Честное слово.

— Ну, знаешь! — Даумант никогда ещё не видел Байбу такой рассерженной. — Как тебе не стыдно?! У тебя же талант! Учительница рисования говорила…

— Не каждый, кто прилично рисует, становится художником.

Через некоторое время оба молча шагали по улице. Байба чуть не плакала. Будущее друга она представляла яснее, чем своё собственное: он должен стать известным художником. О нём будут писать в газетах: «Молодой многообещающий художник, наша надежда». Люди будут стоять в очереди, чтобы попасть на его выставки. Тогда Даумант наверняка забудет о ней. Нет, они всегда будут друзьями, будут делить вместе и радость, и горе.

— В прикладном я уже на композиции засыпался. Народу — тьма-тьмущая. Зимой многие ходили на подготовительные курсы при училище. Где мне тягаться с такими спецподготовленными?

Город утопал в летнем зное.

— Не дуйся, у меня и так настроение тысячу градусов ниже нуля. С мамой плохо, жалуется на боль в спине, а к врачу не идёт. Отец опять начал закладывать.

Байба слегка сжала ему руку.

Простила. Эх, жизнь-житуха! Как ты всё-таки прекрасна!

— Едем в Вецаки, искупаемся! — Едем!

Кажется, вся Рига, измученная жарой, искала спасения в воде. Море, словно заботливая мать, освежало, снимало усталость. Они купались, ныряли, брызгались, смеялись.

— Можно я расплету твою косу?

Байба положила голову на колени и ничего не ответила. Волосы огненным шёлком рассыпались по плечам и спине девушки. Дыхание Дауманта обжигало ей шею.

Дауманту хотелось кричать на весь мир «Я люблю тебя! Я люблю тебя!», но он только прошептал: