«Я её не увижу ни завтра, ни послезавтра…» — с грустью подумал Даумант.

«Мне будет не хватать Дауманта, — удивившись сама себе, мысленно призналась Байба. — С ним легко, говоришь всё, что думаешь».

— Не вздумай лениться, — вслух поучала Байба. — В художественном огромный конкурс. Рисуй каждый день. И грамматику повторяй. Хочешь, я буду помогать?

— Исполню всё, что прикажет моя королева.

Даумант церемонно опустился на одно колено и склонил голову. В нём всё ликовало от радости, что они будут встречаться и в каникулы.

— Не паясничай, я серьёзно.

— Я тоже.

У дома, где Байба родилась и выросла, оба остановились. Окна в комнатах родителей и Роландика были открыты. Все ещё спали. Девушка остановилась на минуту и, вздохнув, пошла дальше.

Семья Ирбе жила в доме, который в начале века был одним из самых роскошных в городе. У дверей стояли на страже два каменных льва с невидящим взглядом и оббитыми мордами. Кариатиды держали на согнутых спинах застеклённую веранду. Балкон над ней утопал в цветах, и матушка Ирбе как раз поливала их.

— Поднимайся деточка, мы тебя заждались уже, — позвала она Байбу.

«Вот и достигнута первая вершина в моей жизни, — размышляла Байба, бережно укладывая на стул рядом с кроватью белое выпускное платье. — А что дальше?»

* * *

— Девочке к осени надо бы новые туфли, а я едва концы с концами свожу. Что делать?

— Может, в каком-нибудь клубе нужен концертмейстер. Сейчас, что ни день, то ансамбль появляется. Как грибы после дождя.

— С твоим-то сердцем! Нет уж. Лучше я свяжу несколько кофт и сдам в «Дайльрадс».

— Ты в своём уме, мать? С твоими-то глазами… Давай продадим какую-нибудь картину. За этого Розенталя можно получить порядочную сумму. Всё равно в могилу с собой не возьмём.

— Сам мастер подарил её моей матери, — вздохнула старушка. — Человек дороже воспоминаний.

Байба затаилась в большом мягком кресле. Только крупные листья пальмы отделяли её от стариков.