- Hу хорошо, ладно, не волнуй... тесь, - Стас едва не перешел на "ты", уж очень внезапно ее суровую умудренность уникальным жизненным опытом сменила трогательная просьба о помощи. - Так он что, не понимает, что вы другой человек?

- Он псих, - объяснила Юлия. - У него крыша съехала на этих "Легионерах".

- Серьезно говоря, книга действительно... сильная.

- Стасу почему-то захотелось заступиться за психа в сером свитере. У него самого, может, крыша съезжала на "Легионерах". И они с Андрюхой до хрипоты спорили, погиб Эрвин или долетел - обоим хотелось, чтоб долетел, но придумать хорошее физическое обоснование не получалось... Старую Мэй об этом спрашивали чуть ли не в каждом интервью, но она так и не раскололась: предлагала подумать самим. Вспомнив все это, Стас с трудом преодолел искушение задать идиотский вопрос пассажирке.

Ведь псих-то прав: это же молодая Мэй Стоун, генетическая копия - у нее мозги по необходимости должны работать так же, ей достаточно вникнуть в ситуацию, описанную в романе, и она догадается...

Да нет, чушь собачья. Она другой человек. Она выросла в другой культуре, не читала Уитмена и Китса, и неизвестно, читала ли Пушкина. Она не любит фантастику.

Она, в конце концов, лет на пять моложе, чем была Мэй, когда писала "Легионеров"... Молчи, дурак, не пугай девочку.

- Лучше бы она была послабее, эта книга, - помолчав, ответила Юлия. Он мне надоел.

- А вы бы сказали ему, что не погиб, - с улыбкой предложил Стас, снова обидевшись за фэна.

- Можно, но неизвестно, какие у него дальше возникнут вопросы. Раз ответишь, потом не отвяжешься.

Вдруг захочет, чтобы я продолжение писала. С ножом у горла.

Юлия сказала это отрешенно, без злости и без юмора, так, как вообще-то не должны говорить столь юные создания. Они уже повернули к химфаку, и Стас теперь разглядел, что глаза у нее не карие и не серые, а влажно-зеленые - как светлые камушки в холодной морской воде. А у той какие были глаза? Вроде тоже светлые, на фото не разобрать...